По какому закону в Литве судят Юрия Меля?

Начавшийся в Вильнюсе судебный процесс по январским событиям 1991 года вызывает больше вопросов, чем ответов. Спешно найденные обвиняемые, непонятная процедура – такое чувство, будто молодому Литовскому государству срочно требуются недостающие страницы в учебнике истории. Причём – требуются именно тогда, когда за давностью лет эти «страницы» нужны только узкому кругу ограниченных людей.
В марте 1990 года Верховный Совет Литовской Советской Социалистической Республики по руководством заслуженного деятеля искусств Литовской ССР Витаутаса Ландсбергиса (понятно, что сейчас он – ветеран антисоветского движения, как же без этого) «вдруг» объявил ЛитССР (современной Литовской Республики тогда ещё не было, была одна из союзных в составе СССР, это важно) независимым государством. Ну, объявил и объявил – в те годы «парада суверенитетов» все объявляли себя всем и сразу, чуть ли не отдельные колхозы валюту печатали, а РСФСР (Россия нынешняя) объявила о государственном суверенитете от СССР ещё в июне 1990 года, опередив многие республики бывшего СССР в своём стремлении к самостоятельности.
В общем, всё это в вялотекущем порядке продолжалось около года, пока в самом начале января 91-го в Вильнюсе не начались массовые беспорядки, для усмирения которых по приказу Президента СССР? лауреата Нобелевской премии мира Михаила Горбачёва (или ещё каких-то лиц в руководстве СССР – сейчас они всячески катят бочку друг на друга) были использованы части спецподразделений и Вооружённых Сил СССР.
Кто в кого стрелял, спорят до сих пор, оно и понятно: в республике с населением, имеющим значительный опыт участия в террористических актах против советской власти, от кого угодно можно было ожидать чего угодно, да и армия тогда не была особо обученной к разгону массовых беспорядков. Но, в итоге, 15 человек погибли и несколько сотен получили ранения.
Калининградец Юрий Мель в 1991 году не был героем, не был даже полковником. Не доказано, что он вообще кого-то лично убил или покалечил, но он был командиром одного из танковых взводов, вошедших в Вильнюс. Офицером, то есть. Целым старшим лейтенантом. Тем, кто хотя бы примерно понимает советскую армию, не стоит лишний раз объяснять, что старший лейтенант (да и капитан, равно как и майор с подполковником) не мог в те годы принимать сколь-либо серьёзные решения в рамках поставленных задач такого уровня. Танковый взвод в составе танковой бригады – это четыре танка Т-72, в одном из которых на командирском месте и сидит наш бравый офицер. Понятно, что особо не повоюешь.
О чём спорят юристы? Да о любых похожих переходных явлениях: по какому закону судить участников событий в январе 1991 года в Вильнюсе. Литва считает, что к тому моменту уже несколько месяцев, как была «независимой», СССР (который распался 24 года назад) считал, что Литва стала независимой только несколькими месяцами позднее – с одобрения соответствующих действий Госсоветом СССР. Так как в СССР уголовное законодательство относилось к ведению республик, то современная Литва полагает, что нарушители тогдашнего спокойствия независимости республики, должны отвечать по её уголовному кодексу.
А Россия оказалась меж двух огней: «суверенная» Российская Федерация к январю 1991 года уже успела заключить с «суверенной» Литвой международный договор о дружбе и сотрудничестве, а Верховный Совет России уже тогда осудил действия союзных властей по насильственному захвату власти в республике, так как после событий в Тбилиси годом ранее бесперспективность решения очевидных проблем внутри Союза силовыми методами была очевидной. Но, по понятным причинам, участников этих событий по запросам Литвы Россия не выдаёт: Конституция не велит граждан РФ выдавать по запросам иностранных государств, тем более – политически мотивированным.
И снова вернёмся к Юрию Мелю. С тех пор он успел дослужиться до полковника, выйти на пенсию, заболеть сахарным диабетом, и, скорее всего, и не вспоминал бы о событиях января 1991 года, если бы про них ему не напомнили методом задержания на границе в марте 2014 года и помещения в вильнюсский следственный изолятор.
Почему на границе? Потому что до того сами литовские власти выдали ему шенгенскую мультивизу и неоднократно пускали к себе. Видимо, берегли до поры до времени: ну не может «процесс века», на котором заочно обвиняют даже маршала Язова, обойтись без - хотя бы в отставке - но полковника. А, с учётом сахарного диабета и двадцатилетней длительности подготовки документов для процесса, не факт, что Юрий Мель, задержи его литовские «товарищи» раньше, дожил бы в СИЗО до приговора, каким бы мягким он ни оказался.
Теперь про уголовный закон. Понятно, что, вопреки принципам действия уголовного законодательства во времени, пространстве и по кругу лиц, про действовавший в те годы Уголовный кодекс Литовской ССР 1961 года никто и не вспоминает. Так как доказать, что Юрий Мель совершил убийство или измену Родине (которой он присягал), невозможно.
Участником вооружённого конфликта между Литвой и СССР, с соответствующим распространением на произошедшее Женевских конвенций, власти нашего соседа его также не признают (так как придётся тогда признавать его права как военнослужащего, участвовавшего в военном конфликте, а литовских участников с другой стороны – также комбатантами, которые заведомо знают, на что идут, сражаясь против танков. И их нельзя судить за обычное ведение боевых действий.
В итоге за участие в событиях 1991 года Юрия Меля собираются судить как за... военные преступления и преступления против человечества. Судить по Уголовному кодексу Литвы, вступившему в силу в 2003 году. Что можно сказать? Если нельзя и очень хочется, то можно.
Максимальное наказание по этим статьям – 25 лет или пожизненное лишение свободы (в 1991 году максимальным наказанием по УК ЛитССР было 15 лет).
Так по какому закону судят Юрия Меля? По закону сильного, по праву господства победителей над побеждёнными. Ведь действительно – те, кто в марте 1990 года провозгласил независимость современной Литвы, в итоге победили.
Могут дать 20 лет, могут – 15, могут – год условно, а могут, после двухлетней отсидки в СИЗО с неоднократными отказами в освобождении под залог, и гуманизм проявить. Но сразу их ему не дадут: как и всякий «процесс века», этот суд должен длиться долго и упорно, с выворачиванием разномастного нижнего белья и прочим глумлением победителей над побеждёнными. И чем хуже выглядит Юрий Мель на скамье подсудимых – тем лучше от этого обвинителю. Правосудие торжествует, враг повержен, молодой государственности спустя 25 лет после её провозглашения ничего не угрожает.
Только вот соответствует ли это принципам гуманности? Не стоит ли двум государствам – России и Литве – забыть про прошлые обиды и двигаться дальше? Или будем играть в имитацию правосудия, предназначенного не для учебников истории, а совершенно для других целей?

Оригинал колонки опубликован первоначально здесь (klops.ru).
Мнения блоггеров может не совпадать с мнением редакции.