Про Конституционный суд и решения ЕСПЧ

То, что кажется совершенно обычным для любого студента-юриста сегодня просто всколыхнуло разнообразную прогрессивную общественность: оказывается, Европейский суд по правам человека не может нарушить своим решением Конституцию России. Для того, чтобы подтвердить этот незыблемый постулат российского права, пришлось принимать отдельное постановление Конституционного Суда страны.


В моей ленте новостей даже очень далёкие от конституционного права люди вовсю цитируют «для сведения судей Конституционного Суда» часть 4 статьи 15 Основного закона: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».


Почему из данного пункта любители делают вывод о том, что теперь органы власти России обязаны выполнять на территории страны все решения Европейского суда по правам человека, пусть даже там написано что-нибудь совершенно невразумительное и неадекватное — абсолютно непонятно. Почему — попробую коротко описать.


Понятно, что в праве существует много отраслей. При этом не стоит забывать о том, что международное право, хоть и относится отдельными авторами к самостоятельной системе права, на самом деле при конкретном применении всё равно преломляется о государственный суверенитет конкретного государства, которое его применяет посредством действий своих органов или делегирования другим органам (международным или иностранным) осуществлять те или иные действия на своей территории или в своей юрисдикции. Это — неотъемлемая часть государства, именуемая государственным суверенитетом, то есть — верховенством собственных установлений на своей территории.


Но государственный суверенитет не абсолютен: государства неизбежно взаимодействуют, осуществляют те или иные торговые и гуманитарные проекты, для чего договариваются и даже (это абсолютно нормально) позволяют другим государствам или международным организациям осуществлять те или иные действия в интересах этого государства. Например, могут договориться о выдаче преступников или же, скажем, о том, что определённый орган будет по жалобам граждан определять, насколько сильно то или иное государство защищает права и свободы человека и гражданина (со стороны порой бывает виднее, чем внутри себя).


Но и принцип pacta sunt servanda ("договоры должны соблюдаться") не является абсолютным, в противном случае государства бы переставали быть государствами, а стали государственно-подобными образованиями, подобно субъектам федерации. Тем более — в отношении не самих договоров, а решений тех или иных органов, созданных в соответствии с договорами (вопрос о юридической силе решений тех или иных международных институций, будь то суды, трибуналы, комиссии или ассамблеи является достаточно дискуссионным как в международном, так и в конституционном праве). Насколько сильно ограничен суверенитет государства решением людей, не относящихся к этому государству и не являющихся органами этого государства, в отношении прав «казнить и миловать» саму страну, можно спорить бесконечно. Концепций десятки, и все они пытаются провести грань — где мы ограниченность нашего суверенитета признаём, а где — закрываем ставни на засов и всех страждущих отправляем куда подальше. Кроме того — в каждой стране эти правила свои. В США, например, приоритет норм международного права не признают вовсе, при этом наказывая граждан третьих стран за нарушение собственных законов о санкциях, а у Науру даже апелляционный суд по отношению к своему находится в Австралии. Всё достаточно индивидуально и немного не соответствует формальному «суверенному равенству государств», провозглашённому в принципах jus cogens.


Какой критерий исключения из принципа pacta sunt servanda предполагает конституционное право России? Он прописан тут же, в 15-ой статье Конституции, в части первой: «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации».


То есть, если рассматривать в совокупности части 1 и 4 статьи 15 Конституции, всё становится на свои места: международные договоры выше законов, но ниже Конституции. Соответственно — даже если что-то предусмотрено международным договором. но не предусмотрено Конституцией России, ни один государственный орган и ни одно должностное лицо, относящиеся к Российской Федерации, не вправе такой договор исполнить. Иностранные государства и должностные лица — вправе, отечественные — нет. Подобного рода принципа я придерживался при доказательстве невозможности выдачи армянской стороне рядового Пермякова (http://echo.msk.ru/blog/elaev/1476124-echo/) подобного рода принцип надо соблюдать и при применении на территории России решений иностранных судов и арбитражей.


К слову, такой же подход к решениям международных судов на территории ЕС принят высшими судебными органами Германии, Италии, Австрии, Великобритании.


Естественно, необходимо создать ту или иную судебную процедуру проверки соответствия международных договоров и прочих правовых актов Конституции России, чтобы чиновники не могли произвольно отказывать в применении на территории страны норм международного права (или — произвольно их применять при явном несоответствии Конституции), при этом необходимо наделить правом на такое обращение в конституционный суд возможно большее число субъектов конституционного процесса.


В противном случае возможна ситуация, когда на основании хитро прописанных международных соглашений Россия и вовсе утратит существенную часть суверенитета и территории и не будет иметь никакой возможности этот суверенитет восстановить при помощи механизма, установленного в самой конституции. Все мы понимаем, что при тех или иных условиях можно практически бездумно подписать и ратифицировать практически любой международный договор, но при этом стороны, подписывающие его, либо принимающие те или иные решения, всегда понимают, что органы власти государства, его подписавшего, не являются неограниченными собственниками территории и населения, что есть более высокий документ, чем сам договор и закон. которым его ратифицируют, а потому государство может отказаться от исполнения договора, если он противоречит этому документу.


Конечно, отказаться не без вреда для себя (так как по международному праву всё равно будут требовать, в данном случае надо соотносить вред от применения или неприменения тех или иных норм на своей территории), но этот вред необходимо соотносить с интересами существования государства для защиты и процветания собственного (а не чужого) народа, как бы пафосно это ни звучало.
Мнения блоггеров может не совпадать с мнением редакции.