Проект организован Государственным музейно-выставочным центром "РОСИЗО" при Министерстве культуры Российской Федерации, при поддержке Арт-Фонда семьи Филатовых и при участии Государственной Третьяковской галереи, Государственного Русского музея, художественных музеев Орла и Волгограда.
"В конце прошлого года рабочий вариант выставки демонстрировался в залах Российской Академии художеств, - говорится в сообщении руководителя проекта – ГМВЦ "РОСИЗО". - После венецианских гастролей экспозиция переедет в Лондон. Выставка включена в программы Года туризма России в Италии и Года российской культуры в Великобритании".
Ретроспектива Виктора Попкова, включающая четыре десятка работ художника, многие из которых неизвестны даже российскому зрителю, - это решительный шаг по переоценке ценностей, попытка нового взгляда на советское официальное искусство, когда-то превращенное стараниями казенной критики в слащавый плакат, а постперестроечной культурологией - выкорчеванное под корень по причине политической ангажированности.
Попков был обласкан государством, любим публикой, входил в Комитет по госпремиям, и сам получил госпремию, но только посмертно. Он неоднократно выставлялся на Венецианской биеннале (так что нынешняя выставка закономерна и оправдана), был награжден почетной премией 5-й биеннале молодых художников в Париже в 1967 году, в 1972 году его мастерскую посетил во время своего московского визита Ренато Гуттузо (опять итальянский след в биографии - прим. ред.).
Попков был абсолютно понятен европейскому зрителю, а творческая судьба на родине складывалась достаточно драматично. Он всегда хотел оставаться в своем восприятии мира самим собой, желал быть в замыслах свободным и вольным, быть созидателем, хулиганом, кем угодно, но слушать свои порывы и доверяться им (из записных книжек художника - прим. ред.).
Именно эти порывы и пытаются реконструировать организаторы выставки, не случайно превращая, как явствует из названия, правоверного реалиста, каким Попков остался в ортодоксальной истории искусства, в визионера, сновидца, мистика-экзистенциалиста. И подбор работ убедительно доказывает эту перемену участи, смену нашего восприятия этого искусства.
Попков и сам менялся на протяжении своей недолгой и трагически оборвавшейся жизни. Начав с бравурной "Весны в депо (1958)", в которой традиционный соцреализм сопряжен с дерзкими колористическими экспериментами, художник создает икону "сурового стиля" - предстояние "Строителей Братска" (1960-61), где старославянской вязью выписывает свою подпись.
Зэков (Попкову пришлось убрать лагерные татуировки на руках персонажей) он превращает в библейских героев, а само полотно строит как театральную постановку-мистерию с трагическим черным задником. Эти строители будто бы пришли из бесконечности потустороннего мира и снова отправятся туда.
Мотив путешествия в царство мертвых станет и в дальнейшем одним из важных в эстетике и творческой философии Попкова. Взгляд из могилы ("Он им не завидует", 1962), печальная трапеза ("Поминки в Кашире", 1963 - 1966), мезенские вдовы, помнящие о погибших мужьях и детях, Пушкин с лицом, похожим на посмертную маску ("Осенние дожди", 1974), и, наконец, знаменитая картина "Хороший человек была бабка Анисья" (1971)... Вечная тема сна как репетиция смерти.
У Попкова был еще и "Расстрельный" цикл 1962 - 1963 годов, посвященный памяти жертв сталинских репрессий.
Этого не достаточно ли, чтобы увидеть в Викторе Попкове наследника классической традиции, собеседника Эль Греко и Иеронима Босха?
Мемуарист рассказывает, как Попков нашел на абрамцевском поле мертвую сороку и долго не мог выпустить ее из рук. А потом сорока явилась ему во сне и перекочевала на похороны бабки Анисьи.
Вот такое психоаналитическое, экзистенциальное исследование творчества одного из самых известных советских художников 1960-70-х годов предлагают организаторы выставки.
А для того, чтобы зритель глубже проник в дух эпохи и почувствовал "гения места", экспозиция сопровождается фотографиями классика нонконформистской фотографии - Игоря Пальмина, на снимках которого - сам Попков, его друзья, Ренато Гуттузо, а также "ушедшая натура" - жители заброшенных северных деревень, которых так любил писать художник.
И это уже реальность, а не сон.
© Нионила Фомкина, специально для Русского Запада